А сам он?

Что за сапоги на белом коне?

Развернёт коврик и разопьёт бутылочку?

однако, к этим фоткам прилагались даже СТИХИ !
ДОМИК В ВЕНЕЦИИ
ИЛИ
БЕДНЫЙ ПАЛИСАДНИК

На берегу пустынных волн
Стоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный чёлн
По ней стремился одиноко.
Какая дума на челе!
Какая сила в нем сокрыта!
А в сем коне какой огонь!
Куда ты скачешь, гордый конь,
И где опустишь ты копыта?
Была ужасная пора,
Об ней свежо воспоминанье...
Об ней, друзья мои, для вас
Начну свое повествованье.
Печален будет мой рассказ
Сюда по новым им волнам
Все флаги в гости будут к нам
И зГромады стройные теснятся
Дворцов и башен; корабли
Толпой со всех концов земли
К богатым пристаням стремятся;
апируем на просторе
О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом
Он должен был себе доставить
И независимость и честь;
Что мог бы Бог ему прибавить
Ума и денег. Что ведь есть
Такие праздные счастливцы,
Ума недальнего ленивцы,
Которым жизнь куда легка!
Местечко получу -- Параше
Препоручу хозяйство наше
И воспитание ребят...
И станем жить -- и так до гроба,
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят...
Так он мечтал. И грустно было
Ему в ту ночь, и он желал,
Чтоб ветер выл не так уныло
И чтобы дождь в окно стучал
Не так сердито...
Сонны очи
Он наконец закрыл. И вот
Редеет мгла ненастной ночи
И бледный день уж настает...
Ужасный день!

Всё побежало; всё вокруг
Вдруг опустело -- воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы
Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревны, кровли,
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!
Народ
Зрит Божий гнев и казни ждет.
Увы! всё гибнет: кров и пища!
Где будет взять?
Печален, смутен, вышел он
И молвил: "С Божией стихией
Царям не совладеть". Он сел
И в думе скорбными очами
На злое бедствие глядел.
Стояли стогны озерами
И в них широкими реками
Вливались улицы. Дворец
Казался островом печальным
Там буря выла, там носились
Обломки... Боже, боже! там --
Увы! близехонько к волнам,
Почти у самого залива --
Забор некрашеный, да ива

Вдова и дочь, его Параша,
Его мечта.... Или во сне
Он это видит? иль вся наша
И жизнь ничто, как сон пустой,
Насмешка неба над землей?
И долго с бурными волнами
Боролся опытный гребец,
И скрыться вглубь меж их рядами
Всечасно с дерзкими пловцами
Готов был челн -- и наконец
Достиг он берега. Несчастный
Знакомой улицей бежит
В места знакомые. Глядит,
Узнать не может.
Вид ужасный!

Всё перед ним завалено;
Что сброшено, что снесено;
Скривились домики, другие
Совсем обрушились, иные
Волнами сдвинуты;
Стремглав, не помня ничего,
Изнемогая от мучений,
Бежит туда, где ждет его
Судьба с неведомым известьем,
Как с запечатанным письмом.
И вот бежит уж он предместьем,
И вот залив, и близок дом....
Что ж это?...
Утра луч
Из-за усталых, бледных туч
Блеснул над тихою столицей
И не нашел уже следов
Беды вчерашней; багряницей
Уже прикрыто было зло.
В порядок прежний всё вошло.
Уже по улицам свободным
С своим бесчувствием холодным
Ходил народ.
Чиновный люд,
Покинув свой ночной приют,
На службу шел.
Торгаш отважный
Не унывая, открывал
Невой ограбленный подвал,
Сбираясь свой убыток важный
На ближнем выместить.
С дворов
Свозили лодки.
Поэт, любимый небесами,
Уж пел бессмертными стихами

Пока на этом всё...

https://theodor22.livejournal.com/117810.html   
Про ангелов и мореплавателей

Тает, тает поднебесный студень, златокудрая и хворая вода

так обидно, что живые люди в судорогах раз и навсегда

но еще не время, час потопа настоящего покуда не настал,

в сапогах резиновых дотопаю до лавчонки тонущей, и там

раскошелюсь, паренек веселый, и назло тебе, дурак Харон,

прикуплю кусочек горгонзолы, полкило хороших макарон

и винца нехитрого литруху. Пышет без особенных обид

бледный газ на хлюпающей кухне, пленная вода кипит, кипит,

будто демон лермонтовский. Вот и ночь заластится – тепла, влажна,

бестолкова. Все мы идиоты были, не умели ни хрена,

спали, о высоком рассуждали, коллекционировали медали,

марки да монетки, а потом наступал тот самый суп с котом.

Где горбушка от французской булки? Где сугроб в арбатском переулке?

Где мои родители, дядья, тетки? Где (вот тут и всхлипну) жизнь моя?

Задает поэт свои вопросы риторические, а матросы

курят папиросы, водку пьют, айвазовской буре не дают

спуску. Есть у них подружка Нина, есть в пайке сухарь и солонина,

есть друзья в тельняшках, есть враги, сладкий лук, чтоб не было цинги.

Смел моряк, и стоек без иллюзий. Что ему Харон? Угрюмый лузер,

ну, плывет, простейшему обученный, ну, скрипит загробною уключиной,

нам-то что? Ленивая, соленая, расстилается вода крепленая,

рыбке в ней - что ангелу ночному в невесомости. Да, по дороге к дому.   

Кто написал стихи про сапожника?